НЕ опасная БЛИЗОСТЬ Часть 2

Знаете, с чем взрослые люди приходят к психологу? Думаете, с проблемами на работе? Творческий кризис? Скука и отсутствие смысла? Крайне редко. А чаще всего — что? Правильно — отношения! Где угодно, с кем хотите, с разными целями, сюжетами и финалами, но с одним запросом: чтоб стало хорошо.

В разных статьях на эту (да и почти на всякую) тему я на все лады исполняю любимый задел: «С чегооооо начинается Рооодина? …» В смысле — корни всех сегодняшних проблем чаще всего можно отыскать в прошлом (детстве или глубже), а стало быть, проблемы в отношениях начинаются с родителей.

То, как мы учимся любить и ладить с папой, учит нас тому, какие мужчины, и что с ними делать. То, как складывается у ребенка общение с мамой, станет привычной схемой отношений с женщинами. На всю жизнь, да-да! Разве что однажды захочется что-то с этими «граблями» сделать, хоть покрасить, что-ли? (Но это уже другая история…)

А на этапе рождения ребенка, где от нас, родителей, начинателей его биографии, зависит многое, и мы очень хотим, чтоб ребенок был точно счастливее нас, сутью наших отношений с ребенком должна стать БЛИЗОСТЬ.

Набросаем в общих чертах: близость буквальная. Это значит, что мы все время вместе с ребенком. Начнем с того, что после появления на свет крайне важно, чтобы ребенок был возле, рядом, под боком или прямо сверху мамы, телом к телу, бок к боку, нос к носу и т. д. Не потом, не через час, не на вторые сутки, «а мамочка пусть отдохнет, вы не волнуйтесь, за ребеночком уход профессиональный, все будет в порядке!»
Не будет!

Сразу после рождения ребенку нужнее всего чувствовать маму (или папу) всем телом, кожей все время, постоянно. Ведь любое млекопитающее свое потомство в первые недели никуда от себя не девает, животное часто даже не ест и не пьет, чтоб не отлучаться! Кормит, греет, вылизывает — иначе потомство не выживет. Так вот — нас это еще больше касается!

Еще и потому — внимание! — что в первые часы после рождения ребенка устанавливается его особая связь с матерью, та самая близость, когда мать понимает ребенка не столько по опыту (если первый?), сколько интуитивно, просто чувствуя, как и что. А ребенок усваивает без слов, что он любим и защищен, ВСЕ ХОРОШО. Это ХОРОШО аксиомой ложится на донышко души и больше не нуждается в доказательстве. И это, поверьте, дорогого стоит!

Ребенок не должен спать/жить в кроватке, колыбельке, креслице, в своей отдельной комнате, нельзя, чтобы вместо мамы — бабушка или няня. До трех лет лучше никуда и ни к кому ребенка от родителей не отправлять. Потом тоже — нечасто. И когда он тут, с нами, мы при первом же «зове» берем на руки (к себе поближе и тактильный, телесный контакт!), не прикидывая, манипулирует ли он нами и не пора ли начать воспитывать? …

У Вильяма и Марты Сирсов в книгах описано гораздо точнее и подробнее, почему близость и привязанность (не икайте от ужаса, господа буддисты, хоть это и страшное слово!) ребенка с родителями обязательно нужна для нормального развития — очень рекомендую вникнуть! Но в сухом остатке — всегда и по любому поводу сначала близость с ребенком (на руки, утешать, обнимать, качать), а потом все остальное (прояснять, что происходит).

Дикая эта картинка, когда в коляске благим матом орет младенец, а мама или папа либо устраивают ему там учебный «Девятый вал», раскачивая коляску, либо судорожно катят коляску домой, по пути ему что-то объясняя (!) или уговоривая… Вместо того, чтобы СНАЧАЛА и СРАЗУ взять на руки. Пусть лучше на руках кричит, хоть будет понимать, что родители его СЛЫШАТ, воспринимают, на него реагируют. Это очень важно! Можно предполагать, что в наилучшем случае, когда на руки берут сразу же, ребенок усваивает: «меня слышат, принимают любые чувства, любят любого меня».

Давайте же усвоим и мы: ребенок не манипулирует родителями, когда ему, младенцу (или подросшему, кстати, тоже), нужна наша близость. Он БЕЗУМНО, СМЕРТЕЛЬНО в ней нуждается!!

До сих пор звучат рассказы, как папа держал маму за руки над вопящим младенцем, (вариант — не подходили всю ночь, несмотря на плач), чтобы «не разбаловать», чтобы «потом на голову не сел» и прочий бред. Если такое происходит, это называется — травма и имеет зачастую непредсказуемые последствия.

Например, описан эксперимент, когда за одной группой младенцев ухаживали очень старательно и качественно, а другую вдобавок брали на руки, обнимали, целовали, сюсюкали с ними, носили и любили. Так вот дети из первой группы развивались с заметным отставанием не только от второй, «любимой» группы, но и от норм развития вообще!

И ночью лучше всего спать вместе с ребенком. Ведь это облегчает ночные кормления и устраняет необходимость укачивания, потому что, проснувшись (не до конца) и покормив ребенка (с минимальным напрягом — это если грудью), вы просто спите дружно дальше. У тех народностей Африки, где до сих пор племенной уклад жизни, ночной сон в одиночестве считается жестоким наказанием (!) для любого члена семьи.

Для иллюстрации приведу две истории из детства нашей дочки. Первая была о том, как я маниакально стремилась во что бы то ни стало кормить грудью, и муж осторожно сомневался в категоричности моего подхода (отчасти справедливо), поскольку спустя полтора месяца я умудрилась заполучить мастит. Пока операция, антибиотики и проч. я кормить не могла, да и молока осталась половина — мы практически перешли на смесь. И вот когда ночь за ночью я, проснувшись от понятного сигнального кряхтенья ребенка, неслась на кухню разводить, греть и пробовать, держа уже вопящую от такого бессовестного промедления дочь чуть не подмышкой, а потом кормила, и еще долго все не могли утихнуть и успокоиться, муж через недельку начал спрашивать, вернемся ли мы когда-нибудь «на грудь»? … (Конечно, вернулись!)

А вторая история — о том, как моя дочь сначала засыпала на мне, потом со мной, потом рядом, а потом! … Я обнаружила, что она может заснуть и без меня, и решила укладывать ее в кроватку в нашей спальне. Пару недель дочка спала отдельно, и скоро я заметила, что она стала вдруг бояться делать уже знакомые упражнения из освоенного комплекса. Просто вздрагивать и напрягаться, не расслабляться, не хотеть свободных движений, которые раньше доставляли ей явную радость. Я даже позвонила туда и сюда, и в разговоре прояснилось, что единственной переменой стал сон без меня под боком (хотя она не протестовала). Когда мы снова стали спать вместе, страхи сразу прошли. Так я четко поняла, как накапливается у ребенка напряжение от отсутствия безопасной близости ночью с мамой, и как оно трансформируется в «необъяснимые» страхи совсем в другой области жизни.

Что еще добавить? Теплая, «животная» и телесно усвоенная любовь к родителям может сгладить потом остроту конфликтов из неизбежной серии «отцы и дети». Она, эта благотворная близость, способна наполнить ребенка любовью к себе и своему телу (читай, внешности), что обычно «считывается» окружающими, как естественность и уверенность в себе. Близость с живым человеком вместо соски/игрушки сразу выстраивает человечные ценности в ребенке, когда лакомство или вещь не может считаться эквивалентом любви, тепла, общения, искренности. Не знаю, говорить ли о том, какое наслаждение нам, недолюбленным в детстве взрослым, дает такое воспитание ребенка — кажется, не поймешь иногда, кто кого наполняет любовью в этом взаимодействии, кто кого исцеляет безмолвной нежностью.

Когда человек напитан близостью и лаской в детстве, ему не нужно рыскать по партнерам в поисках очередного на роль «родной матери» и, вместо пережевывания своих детских обид и горестей он сможет, даст Бог, просто любить и быть любимым. Как думаете, стоит?

Продолжение следует;)