Зачем психологам «грязное белье» или лекция про детство

Если не очень хочется на семинар, зато очень хочется услышать, «о чем они говорят» — вот, начало одной из наших тем.

Лекция про детство

Когда ребенок появляется на свет, он старается понять, как выжить в этом мире. Поэтому все, что с ним происходит, он воспринимает очень глубоко. Отношение взрослых и других детей, все, что ребенку говорят о нем самом и о мире, все, что он видит вокруг и переживает, буквально впечатывается в его сознание, оставляет глубокий след.

Не зря мы говорим «впечатление» — опыт детства хранится в душе всю жизнь. Даже не просто хранится, он продолжает жить своими чувствами (страхами, например), своими ожиданиями (что все-таки оценят, полюбят), своим восприятием. Психологи называют этот конденсированный опыт детства «внутренним ребенком». С ним можно обходиться по-разному: можно не замечать, но тогда рано или поздно будет «истерика» или «бунт» — ведь нельзя долго игнорировать ребенка!

Другая крайность — потакать своим детским реакциям в ущерб окружающим и их интересам: такие личности очень обаятельны, притягательны, но крайне эгоцентричны, и никаких взрослых отношений с ними не построить.

Каков же оптимальный способ взаимодействовать со своим «внутренним ребенком»? Так же, как в жизни — учитывать, что он есть. В нашем случае — знать, каково наше «детское», глубинное восприятие себя, мужчин и женщин, отношений, достижений, денег и пр. Очень важно сориентироваться в основных травмах своего детства, в привычных для «ребенка» реакциях и ожиданиях. Зачем? А вот, смотрите.

Детство — источник наших иллюзий и разочарований. Ведь все то, что ребенок не получил в детстве от своих родителей (принятие, любовь, уважение, признание заслуг и ценности, интерес, внимание, заботу, даже похвалу), выросший взрослый будет стремиться получить от других людей в своей жизни. Конечно, неосознанно, но будет очень стараться получить, полагая, что в этом смысл и цель отношений. Это и есть иллюзия. Ведь другие взрослые, так же, как он сам хотят получить что-то, но никак не дать.

Часто в совместной жизни вместо взрослых — два «ребенка», и один сигналит: «Давай, люби и принимай меня!» А другой в ответ: «Нет, это ТЫ меня люби и принимай, это МНЕ нужно! …» В отношениях начинается «перетягивание одеяла», и каждый «ребенок» ждет, что первым спохватится другой взрослый и все уладит. Или просто мы надеемся, что другой человек будет нам «родной матерью»: станет заботиться, ценить, любить и понимать (или кому что нужно), а он нам ничего не должен и ведет себя, как начальник или сотрудник, женщина или мужчина в поисках счастья и ни за что не сможет догадаться, чем мы недовольны.

Здесь рассказываем настоящую историю, случившуюся у нас на семинаре. Перед процессом, про который было объявлено, что каждый по очереди исполнит роль и родителя, и ребенка, надо было найти партнера. И мы наблюдаем, как к молодому человеку подходит барышня и говорит: «Слышишь, тебе дочка не нужна?» А он ей совершенно серьезно отвечает: «Нет, я маму ищу!»

Барабан и фанфары!!!! Это — очень четкая и честная иллюстрация того, обо что разбивается большинство союзов и семей. КАЖДЫЙ ищет МАМУ (или папу, неважно), но не стремится любить сам, не осознает, зачем еще может быть нужно двум людям провести вместе жизнь.

Есть еще один момент: если мы осознаем профиль своей травмы (хоть одной из детских), нам проще замечать, когда именно она становится фильтром нашего восприятия и навигатором нашей личности. Снаружи (из жизни и любовных отношений) травмы не лечатся. То есть сколько ни люби и ни заботься о человеке, который твердо верит, «знает» про себя, что он «никому не нужен», с этой позиции его не сдвинуть никогда. И только если у человека получается осознать, что ему проще и привычнее все и всех «видеть» и трактовать в знакомом свете/трафарете, тогда он может начать замечать реальность, которая до сих пор не вписывалась в зону его внимания вообще — что его, конечно, любят, берегут, им дорожат и заботятся.

Именно поэтому психологи возятся с этим «грязным бельем» — нашими обидами и горестями прошлого: пока из всего этого потока воспоминаний не выделится некая схема, представление, установка о себе и других. Тогда можно вовремя или даже пост фактум «ловить ее за хвост», замечать, осознавать эту матрицу — травму, которая убеждает нас, что «никому верить нельзя», «я никому не нужна», «стыдно так себя вести», «любить опасно» и прочие.

Так же, как образ «внутреннего ребенка», мы храним в себе образы наших родителей — совсем другие, чем те пожилые люди, которых, возможно, уже нет в живых, или они очень нуждаются в нашем внимании и помощи. Но мы-то продолжаем что-то доказывать, добиваться любви, понимания и признания наших успехов у них — тех, из далекого детства, когда родители были большими, как деревья и непредсказуемыми, как боги, и от них зависела вся наша детская жизнь.

Поскольку родители для нас — образчики всего человечества, то любя папу, мы учимся любить мужчин, отношения с мамой — это схема отношений с женщинами на всю жизнь. Мы склонны считать нормой как раз то, что было обычным в нашем детстве, даже если ненавидим эту норму всей душой! Мы исподволь ждем, не будет ли так, или надеемся, чтобы так было — в любом случае, в наши детские отношения с родителями следует вникать со всем терпением и состраданием, на которое мы способны — ради того, чтобы хоть понимать, куда станет крениться лодка наших взрослых отношений. Тогда ведь есть шанс заложить такой маршрут, чтобы она не перевернулась.

Конец первой части